Десять минут спустя я еду в сторону деревни...

Проезжая мимо французского поста, замечаю картежников и любителя вина. Все занимаются тем же.

Если бы не стойкий запах дохлятины, я мог бы подумать, что ничего не было...

Ночь безмятежная, как на Рождество. Затягивавшие небо облака разлетелись, и поблескивают звезды.

Я останавливаюсь перед постом. Тот, кто не играет в карты, подходит к машине. У него на рукаве сержантские нашивки.

Принимаю свой самый сладкий вид.

– Видите ли, – объясняю я, – я еду из Штутгарта во Фрайбург. Между Фрейденштадтом и этой деревней есть большое поместье, обнесенное толстой решетчатой загородкой...

Сержанту хочется спать, и он часто моргает глазами.

– Ну и что? – ворчит он.

– Я остановился возле этого поместья справить малую нужду, и мне показалось... Я...

Мое смятение сыграно превосходно, раз в глазах собеседника появляются интерес и нетерпение.

– Да говорите! – ворчит он. Я понижаю голос:

– Я думаю, там...

– Что?

– Поту сторону решетки лежит труп...

– Труп?

– Да... Я... Там так отвратительно пахло... Запах тления! Я чиркнул спичкой, и мне показалось, что на траве в поместье, возле одного из деревьев, лежит труп...

Сержант скребет голову.

– Вам это показалось? – настаивает он.

– Я просто неудачно выразился. Я в этом уверен... Высокий мужчина... часть головы у него снесена. Сержант начинает свистеть

– Эй, вы! – кричит он оставшимся в караульном помещении. – Слышали, что случилось? Тут один тип утверждает, что видел труп в поместье Бунксов.

Он возвращается в домик, кивком приглашая меня следовать за ним. Я прищуриваю глаза от света. В помещении сильно пахнет табаком, а еще сильнее – красным вином, запах которого является как бы символом Франции.

Четыре солдата смотрят на меня, сжимая в руках карты, колеблясь между интересом и беспокойством, которое им доставляет мое появление.