Машина – старый «опель», покрашенный в черный цвет, шофер – эльзасец средних лет, разговорчивый, как нормандский шкаф.

В этом районе Германии стоит чернильно-черная ночь. Дорога вьется по лесу, описывая широкие дуги.

Рядом со мной на сиденье находится Одеревенелый. Он вытянут, тверд, как телеграфный столб, каблуки лежат на полу, черепушка упирается в потолок, остальное тело висит в пустоте. Путешествие с таким попутчиком вызывает странные чувства. Клянусь, что в эти минуты скорее вспоминаются готические романы, чем поэзия Бодлера!

Некоторое время мы едем вдоль реки, пена которой поблескивает в темноте. Я изучил маршрут по карте и поэтому знаю, что это Кипциг, приток Рейна.

Из этого я заключаю, что Фрейденштадт уже недалеко.

Закуриваю сигарету и начинаю обдумывать ситуацию. В общем-то, в моем задании нет ничего сложного, оно просто деликатное... Это ювелирная работа, а я – между нами и улицей Риволи, – я в своем роде ювелир, почему босс и поручил ее исполнение мне...

Тачка въезжает на окраину деревни. Водитель аккуратно останавливает ее на обочине.

– Я сойду здесь, – говорит он и протягивает мне слюдяной чехол: – Бумаги на машину.

– Спасибо.

Он выходит из машины, я делаю то же самое, чтобы занять место за рулем. Он прощается кивком, на мой вкус слишком деревянным, слишком германским, потом затягивает пояс своего зеленого пальто и уходит в сторону деревни не оборачиваясь. Я даю ему время отойти подальше, сажусь за руль и включаю мотор... Я еду медленно. Ночь по-прежнему очень черная, но в ней есть что-то бархатное и волнующее. Она хорошо пахнет свежей землей и влагой... Я без проблем пересекаю спящую деревню. На другом ее конце находится французский военный пост. Проезжая мимо него, я вижу четырех солдат, играющих в карты. Пятый в одиночестве пьет вино, зажав между ног винтовку.

Потом дорога начинает извиваться.

Справа от нее холм, увенчанный развалинами замка, какие рисуют на афишах туристических агентств, приглашающих посетить Шварцвальд.